Болтали с Максом. Я ему говорю, “А я вчера стишок накрапала ни с того, ни с сего. Прикинь!” , и послала ему вчерашнее. А он мне говорит, “Я тоже”, и послал мне свой (смотри ниже). “Это такая творческая эрекция у нас” – он говорит. Замеча-а-а-тельно! Я целиком и полностью за эрекцию во всех ее проявлениях!
Нет, она слишком возвышенна.
Слишком возвышенна чтобы думать.
Чтобы думать о корове.
О какой-то там корове.
Которая, к тому же, умерла.
Тем более не оставила детям молока.
Она слишком возвышена, чтобы думать о детях.
О молоке,
О корове,
О детях,
Которых поить
Молоком коровы
Уже на завтрак.
Завтра.
Она сидит на краю пропасти в бесконечность
Заглядывает внутрь себя
И размышляет о Целом.
О своем.
О целом своем внутреннем мире.
О целой Вселенной, которая внутри нее загадочно мерцает прекрасными туманностями и чуть потрескивает метеоритами.
В крайнем случае
Она бы могла подумать о всех детях мира,
О всех коровах мира,
О всем молоке мира,
Будь она хоть чуть-чуть более приземленной.
Максим Бондаренко
22 августа 2009, Москва
Его стихотворение было спровоцированно здесь: http://iramyra.livejournal.com/155321.html#cutid1 Очевидно там речь идет о скульптуре. Я не видела, потому что я не член, меня не пустили. А я вчера была под впечатлением стиля Umaturman, когда на меня нашло вдруг, а тема как всегда моя любимая – смерть и боги.
А Уматурман мне очень понравилась. Напомнила американских Sparks. Тем, что два брата – само собой, но также иронией. Правда американцы конечно гораааздо… Hard Core. Гротескнее. Театральнее. Эктремальнее.
[youtube=http://www.youtube.com/watch?v=Pvatys8vP3s]
А все же Уматурман мне понравилась.
[youtube=http://www.youtube.com/watch?v=03YgN1Nsuqw]
А потом зашла я на ЖЖ к Максу, а там у него такое! Такое стихотворение! Вот оно:
Если запрокинуть голову
и смотреть снизу вверх
на медленно,
медленно падающий
крупный снег,
то может показаться
бог знает что.
Но снег падает на глаза
и тут же тает.
И начинает казаться,
что ты плачешь,
тихо плачешь холодными слезами,
безутешно,
безутешно плачешь,
стоя под снегом,
трагически запрокинув голову.
И начинает казаться,
что ты глубоко,
глубоко несчастен.
Для счастливых
это одно удовольствие.
Геннадий Алексеев
1980г.
Аааааах!